Последние четыре статьи были серьёзными: фальсификации, лгущие респонденты, клиенты, выгорание. Пора выдохнуть. Сегодня — не про то, как делать правильно, а про то, как я делала неправильно. Все пять историй случились в первые два года работы, все пять мне до сих пор немного стыдно вспоминать, и все пять в итоге превратились в правила, которые я теперь повторяю на каждом инструктаже.
Ошибка 1. «Опытным инструктаж не нужен»
Мой третий или четвёртый проект. Опрос покупателей бытовой техники, шесть городов. Половина интервьюеров — новички, половина — люди, которые работали в поле дольше, чем я жила на свете. Я провела инструктаж для новичков, а опытным отправила анкету с коротким письмом: «Всё стандартно, вопросы задавайте».
Вопросов не было. Анкеты пришли вовремя, аккуратные, без пропусков. Проблему нашёл аналитик через неделю после сдачи: в скринере стоял фильтр «покупали технику за последние три месяца», а у половины опытных интервьюеров респонденты покупали за год. Потому что на предыдущем проекте этого же клиента фильтр был «за год», и люди работали по памяти. Сорок анкет не из целевой группы. Добор за свой счёт.
Чему научила. Инструктаж по проекту проходят все. Опытные — особенно, потому что у них есть что путать. Теперь в начале каждого инструктажа я говорю: «Если вы работали на похожем проекте — забудьте его, здесь всё по-другому». Даже если по-другому только одна цифра.
Вопросов не было. Анкеты пришли вовремя, аккуратные, без пропусков. Проблему нашёл аналитик через неделю после сдачи: в скринере стоял фильтр «покупали технику за последние три месяца», а у половины опытных интервьюеров респонденты покупали за год. Потому что на предыдущем проекте этого же клиента фильтр был «за год», и люди работали по памяти. Сорок анкет не из целевой группы. Добор за свой счёт.
Чему научила. Инструктаж по проекту проходят все. Опытные — особенно, потому что у них есть что путать. Теперь в начале каждого инструктажа я говорю: «Если вы работали на похожем проекте — забудьте его, здесь всё по-другому». Даже если по-другому только одна цифра.
Ошибка 2. «Конечно, успеем»
Клиент на созвоне спрашивает, успеем ли собрать 800 анкет в четырёх городах за пять рабочих дней. Руководитель смотрит на меня. Отдел продаж уже назвал клиенту эту дату. Я говорю: «Конечно, успеем».
Я не считала. Я вообще тогда не умела считать поле: сколько анкет в день делает один человек на этой точке с этой анкетой, сколько людей есть в городе, сколько нужно на замену. Если бы посчитала, увидела бы, что нужно восемь дней при хорошем раскладе. На пятый день у нас было 60 %. Клиент получил массив на четыре дня позже обещанного, и всё это время я писала объяснительные письма, которых можно было бы не писать, если бы до старта я написала одно — с расчётом.
Чему научила. На вопрос «успеем?» нельзя отвечать на созвоне. Можно ответить: «Посчитаю и скажу через час». Через час — цифры: столько интервьюеров, столько дней, вот риски. Если отдел продаж уже пообещал — это их проблема, которую нужно сделать видимой, а не моя, которую нужно спрятать. Этому посвящена отдельная статья в плане, и теперь вы знаете, откуда она взялась.
Я не считала. Я вообще тогда не умела считать поле: сколько анкет в день делает один человек на этой точке с этой анкетой, сколько людей есть в городе, сколько нужно на замену. Если бы посчитала, увидела бы, что нужно восемь дней при хорошем раскладе. На пятый день у нас было 60 %. Клиент получил массив на четыре дня позже обещанного, и всё это время я писала объяснительные письма, которых можно было бы не писать, если бы до старта я написала одно — с расчётом.
Чему научила. На вопрос «успеем?» нельзя отвечать на созвоне. Можно ответить: «Посчитаю и скажу через час». Через час — цифры: столько интервьюеров, столько дней, вот риски. Если отдел продаж уже пообещал — это их проблема, которую нужно сделать видимой, а не моя, которую нужно спрятать. Этому посвящена отдельная статья в плане, и теперь вы знаете, откуда она взялась.
Ошибка 3. Отчёт с хорошими новостями
Проект отстаёт в двух городах из пяти. Я каждый день отправляю менеджеру проекта отчёт и каждый день пишу в нём «идём по плану, небольшое отставание в Ростове будет компенсировано». Четыре дня подряд. Я искренне верила, что компенсируем. Я боялась, что менеджер испугается. Я думала, что проблемы — это моя работа, а клиенту нужен результат.
На пятый день менеджер открыл промежуточный массив, посмотрел на Ростов и позвонил не мне, а моему руководителю. Разговор был не о том, что квота отстаёт. Разговор был о том, что четыре дня ему писали неправду.
Чему научила. Менеджера пугается не проблем, а их внезапности. Отставание в отчёте — это нормально. Отставание, о котором узнали случайно, — это конец доверия. Теперь в графе «риски» у меня всегда что-то написано, даже если проект идёт идеально. Пустая графа вызывает больше вопросов, чем заполненная.
На пятый день менеджер открыл промежуточный массив, посмотрел на Ростов и позвонил не мне, а моему руководителю. Разговор был не о том, что квота отстаёт. Разговор был о том, что четыре дня ему писали неправду.
Чему научила. Менеджера пугается не проблем, а их внезапности. Отставание в отчёте — это нормально. Отставание, о котором узнали случайно, — это конец доверия. Теперь в графе «риски» у меня всегда что-то написано, даже если проект идёт идеально. Пустая графа вызывает больше вопросов, чем заполненная.
Ошибка 4. Интервьюер, которого я спасала
Была у меня интервьюер - назову её Светланой. Хороший человек, тяжёлые обстоятельства: болел ребёнок, не было денег, не было другой работы. Анкеты она сдавала с опозданием, на точку выходила через раз, но каждый раз звонила и объясняла, и каждый раз я входила в положение. Выписывала аванс. Переносила сроки. Сама доделывала её квоту через другого человека, не говоря ей об этом, чтобы не обидеть.
Так продолжалось три проекта. На четвёртом она не вышла совсем, и к этому моменту я уже не могла честно объяснить ни менеджеру, ни руководителю, почему всё время не хватает одного человека. А Светлана была уверена, что всё в порядке — ей ведь никто не сказал обратного.
Чему научила. Входить в положение можно один раз. Второй раз нужно сказать прямо: «Я вижу, что сейчас вам сложно, давайте вы пропустите этот проект». Это не жестокость, это честность — в том числе по отношению к человеку, который не понимает, что его работа держится на чужих усилиях. Про границы я писала в статье о выгорании. Светлана — одна из причин, по которым эта статья появилась.
Так продолжалось три проекта. На четвёртом она не вышла совсем, и к этому моменту я уже не могла честно объяснить ни менеджеру, ни руководителю, почему всё время не хватает одного человека. А Светлана была уверена, что всё в порядке — ей ведь никто не сказал обратного.
Чему научила. Входить в положение можно один раз. Второй раз нужно сказать прямо: «Я вижу, что сейчас вам сложно, давайте вы пропустите этот проект». Это не жестокость, это честность — в том числе по отношению к человеку, который не понимает, что его работа держится на чужих усилиях. Про границы я писала в статье о выгорании. Светлана — одна из причин, по которым эта статья появилась.
Ошибка 5. Виноват интервьюер
Опрос в торговых центрах, один из городов стабильно даёт вдвое меньше анкет, чем остальные. Я звоню региональному менеджеру и говорю ему всё, что думаю о его выработке. Строго, с цифрами, с сравнением с другими городами. Он слушает, обещает исправиться, на следующий день приносит на две анкеты больше. Через два дня — увольняется.
Менеджер, которая пришла ему на замену, через час на точке звонит мне и спрашивает: «А вы знали, что этот ТЦ наполовину закрыт на ремонт? Там трафик — три человека в час». Нет, я не знала. Точку выбирала я, по карте, по описанию «крупный торговый центр». Интервьюеры стояли в пустом коридоре и честно ловили тех, кто проходил мимо. А я сравнивала его с коллегами, которые стояли в живых центрах.
Чему научила. Когда что-то не работает, сначала проверь систему — точку, квоту, анкету, время, — и только потом человека. Низкая выработка чаще означает плохие условия, чем плохого интервьюера. И ещё: прежде чем звонить с претензией, спроси «что у вас там происходит?». Он бы мне рассказал. Я не спросила.
Менеджер, которая пришла ему на замену, через час на точке звонит мне и спрашивает: «А вы знали, что этот ТЦ наполовину закрыт на ремонт? Там трафик — три человека в час». Нет, я не знала. Точку выбирала я, по карте, по описанию «крупный торговый центр». Интервьюеры стояли в пустом коридоре и честно ловили тех, кто проходил мимо. А я сравнивала его с коллегами, которые стояли в живых центрах.
Чему научила. Когда что-то не работает, сначала проверь систему — точку, квоту, анкету, время, — и только потом человека. Низкая выработка чаще означает плохие условия, чем плохого интервьюера. И ещё: прежде чем звонить с претензией, спроси «что у вас там происходит?». Он бы мне рассказал. Я не спросила.
Что общего
Перечитала и заметила: во всех пяти случаях я была уверена. Уверена, что опытные справятся. Уверена, что успеем. Уверена, что нагоним. Уверена, что человеку надо помочь. Уверена, что проблема в интервьюере. Ни разу не проверила, ни разу не спросила, ни разу не посчитала.
Теперь, когда я чувствую уверенность, я воспринимаю это как сигнал открыть трекер.
Теперь, когда я чувствую уверенность, я воспринимаю это как сигнал открыть трекер.
Какие ошибки на старте вы помните до сих пор? Присылайте на elena@fieldtime.ru с пометкой «Записки с полей» — анонимность гарантирую, а самые поучительные истории соберу в отдельный выпуск. Судя по моему опыту, стыдные ошибки учат лучше любых чек-листов.
Field Time проводит полевой этап маркетинговых исследований под ключ: рекрут респондентов, опросы, холл-тесты, фокус-группы и глубинные интервью. Подробнее — на главной странице, другие статьи — в блоге полевого менеджера.